Евграф Савельев

Племенной и общественный состав казачества.

(исторические наброски)


Донские областные ведомости № 225/18.10.1913 г. стр. 2-3-4

ХХХІ.

Кубанское и Черноморское казачьи Войска.

В заключение настоящего беглого обзора толчков и эволюций, создавших многомиллионную семью русского казачества, рассмотрим второе по величине – Кубанское казачье Войско, в состав которого вошла древнейшая вольная община – Запорожская.

Как уже известно из предыдущих очерков, Запорожская Сечь за непослушание властям и по неудобству для государства иметь в своих границах вольное военное братство, была в 1775 году разрушена до основания отрядом регулярных войск с Донскими казаками и татарами, под общим начальством генерала Текелия, который отправил в Петербург под конвоем явившегося к нему с хлебом солью последнего кошевого Петра Кальнишевского и писаря Глобу (оба умерли в заточении в казематах Петропавловской крепости).

Генерал Текелий, по прочтении Высочайшей воли о разорении Сечи, объявил собравшимся Запорожцам, что каждый из них имеет право выбрать себе в любом городе Российской империи место жительства в качестве лица податного сословия, все же неподчинившиеся этому распоряжению будут преданы военному суду.

Нашлись такие старшины и казаки, которые не захотели подчиниться этому распоряжению, за что и были закованы в кандалы и как государственные преступники преданы военному суду. Все имение их и земли были конфискованы и проданы, а вырученные деньги переданы в капитал Новороссийского городского банка.

Войсковая казна, часть архива с наиболее важными историческими делами и Запорожская артиллерия отправлены в Петербург, а многочисленные войсковые стада рогатого скота и овец пожертвованы приглашенным на бывшие Запорожские земли переселенцам арнаутам, болгарам и сербам, бежавшим из Турции от гнета, а также желающим из русских переселенцев. Войсковые свободные земли разделены на уезды и переданы в губернии: Новороссийскую и Азовскую, а большая часть их пожалована на потомственное владение князьям Прозоровскому и Вяземскому, а также французскому эмигранту Полиньяку.

Все окрестные Запорожские селения и главный кош были отданы в особое владение полковника Норова, отличившегося большим усердием в деле разорения мятежной Сечи, а в самой Сечи был поставлен Донской казачий Сулимы полк в виде гарнизона. Для поддержки Донцов во всех окрестных поселениях стояли пехотные полки и значительная кавалерия и артиллерия.

Тогда, видя неизбежную гибель Запорожского казачества навсегда и не желая из упорства покориться регулярной силе, Запорожцы тайно сговорились между собой и в одну темную ночь в числе 5 000 человек, избрав походным атаманом Ляха, проскользнули в чайках мимо стороживших их военных постов и ушли в Черное море; приплыв к устью Дуная они высадились и перешли в подданство турецкому султану, по распоряжению которого и были поселены по соседству с ранее бежавшими в Турцию Донцами-Некрасовцами. Обязав воинской службой турки предоставили Запорожцам все права и обычаи казачьего существования.

После этого бегства Сечь окончательно была разрушена, все укрепления снесены до основания, все жилые строения разрушены и проданы на слом, не пощажены были даже памятники на могилах и часовни; лишь уцелела одна Сечевая церковь, в которой впрочем по уходе гарнизона не оставалось ничего кроме голых стен. Впоследствии оказалось, что Потемкин еще при жизни подарил Николаевской городской церкви часть взятых из Запорожья священных облачений и книг, а после смерти этого вельможи в его доме найдена хранившаяся им большая часть вещей из ризницы Сечевой церкви.

Сидор (Савва) Белый, Антон Головатый, Захарий Чепега

Но Запорожцы далеко не все ушли в Турцию. Около половины их, привязанные к своим семьям, остались жить на Украине, поддерживая тайные сношения с беглецами. Наконец были и преданные властям старшины и часть простых казаков, которые даже поступили на государственную гражданскую службу, а несколько человек зачислились в регулярные Херсонский и Полтавский пикинерные полки. За это им были пожалованы земли, армейские чины и жалованье. В числе этой благоразумной старшины встречаем имена будущих устроителей и командиров Черноморского Войска: Сидора и Андрея Белых, Антона Головатого и Чепеги.

Но вскоре правительство увидело всю опасность положения оставленного без надежной пограничной охраны пустынного Новороссийского края, лишенного боевой казачьей силы – единственной прочной преграды мусульманскому нашествию. Но было уже поздно. Запорожцы, ушедшие в Турцию, и слышать не хотели о возвращении на родину, а оставшиеся разбрелись по всей Украйне, скрывая свое казачье происхождение из опасения репрессий.

Потемкин, имевший звание „гетмана всех казачьих Войск”, первый понял ошибку и так как в недалеком будущем грозила упорная война с Турцией, принял все меры к созданию из бывших Запорожцев, проживавших по Украйне, казачьего Войска по образцу Донского.

Потемкин-Таврический,  Синельников Иван Максимович

„Объявляю через сие тем из пребывающих в Азовской губернии, Славянской и Елисаветовской провинций жителей, кои в бывшем Войске Запорожском служили, что полковому старшине и армии капитану Головатому Антону Андреевичу препоручено от меня приглашать из них охотников к служению в казачьем звании, под моим предводительством. Число сих казаков простираться будет, конных до 500 и пеших в лодках то же число, которым определяется довольное жалованье и пропитание. Для сего желающие да явятся в Херсон к г-ну бригадиру Синельникову.”...

Скучающие в мирной непривычной обстановке Запорожцы, прослышав о таком объявлении, со всех сторон „сыпнули” к Синельникову и в самом скором времени собралось до 10 000 человек, желающих служить в казачьем звании.

Новое Войско было поселено на территории между реками Днестром и Бугом, в Бессарабии, и названо в отличие от бежавших в Турцию казаков Черноморским.

Черноморцы приняли самое деятельное участие в разразившейся вскоре турецкой войне и возбудили общее удивление своей храбростью и военными способностями у многих русских генералов. На поле брани им, между прочим, пришлось встретиться с своими братьями, бежавшими в Турцию – Запорожцами и Некрасовцами, причем по свидетельству очевидцев обе стороны отказались действовать друг против друга, что и было уважено, как турецким, так и русским начальством.

Русско-турецкая война  1787-1791 гг.

Русско-турецкая война 1787-1791 гг.

В 1789 году Черноморцы выставили на войну с турками 3 конных и 3 пеших полка и были одними из главных виновников блестящего штурма турецкой крепости Очакова.

Но после мира с турками и особенно после смерти Потемкина, когда у Черноморцев оказалось много враждебно настроенных, против дарования им земель и устройства прочного Войска, лиц среди петербургских сановников, положение казаков стало весьма шатким и им угрожало уже перечисление в крестьянство с предоставлением права желающим

Донские областные ведомости № 225/18.10.1913 г. стр. 3

офицерам и рядовым поступать в гусарские полки.

Тогда Черноморцы, через своих представителей и при посредстве благосклонно относившихся к казакам некоторых знатных людей, стали усиленно просить об отводе Войску земель на Кубани и черноморском побережье Кавказа. Просьба эта была уважена и императрица Екатерина ІІ пожаловала им земли по Кубани и остров Фанагорию в вечное владение, назначила пособие на переселение в 20 000 рублей и предоставила право на войсковой территории торговать вином и всякими товарами.

В 1792 году Черноморцы, простившись навсегда с Украйной, потянулись на новые места к суровому враждебному Кавказу, населенному воинственными свирепыми горцами.

Расселение казаков на Кавказ

Расселение казаков на Кавказ

3 000 казаков с старшиной обогнули Крым на лодках и благополучно пристали к Таманскому полуострову. Два пеших полка в 1 000 казаков двинулись степью, а за ними потянулись 3 063 конных казаков, пришедших в том же году в Старочеркасск, где переправлялись через Дон для следования в Черноморию. Наконец, последние оставшиеся в Малороссии казаки с обозом и семействами прибыли в Войско и, по сбору всех Черноморцев, был заложен торжественно главный город или кош Войска Екатеринодар, теперь ставший центром Кубанской области. Первыми поселениями Черноморцев на Кубани были в то время курени (станицы) Донской, Пластуновский, Роговский, Поповичевский, Величковский, Тимошевский, Мышастовский, Нижне-Стеблевский и Джерелиевский, затем, на Таманском полуострове, курени: Выше-Стеблиевский и Титоровский, по реке Ее курени: Шербиновский, Комеловский, Кисляковский и Шкуринский, не считая мелких поселков.

 На новых местах бывшие Запорожцы сохранили во всей чистоте свои старинные обычаи и привычки. Так, несмотря на указания администрации, они упорно продолжали называть свои поселения не станицами, а куренями, войскового же атамана величали не иначе, как кошевым.

Черноморский казакТак как новый, отведенный Черноморцам, край не принадлежал России и считался как бы нейтральной полосой между пограничными русскими владениями и неприступным Кавказом, то и жизнь первых его населенцев, казаков, походила не на мирную, а скорее на военную и даже боевую обстановку: каждую минуту можно было ожидать нападения хитрого и коварного воинственного черкеса, который, скрываясь в камышах и лесах, улучал удобный момент для кровопролития.

По этой причине все курени были огорожены плетнями и земляными валами, за которые с наступлением темноты невозможно было и носа высунуть невооруженному человеку. Все полевые работы приходилось вести с ружьем за плечами и шашкой сбоку и непременно с особым караульным казаком, который, помещаясь на каком либо высоком месте – дереве, скале или специально устроенной вышке, во все глаза следил за окружающей местностью, поднимая тревогу при первом же подозрительном случае. Черкесы являлись достойными соперниками казакам и последним приходилось напрягать все силы и извороты хитрости, чтобы выходить победителями из борьбы, тянувшейся непрерывно в течении почти 70 лет.кубанский курень

Всего первоначально пришло на Кубань около 6 000 казаков Черноморцев, а с женами и детьми их считалось до 12 000 душ.

В 1794 году правительство в заботах о заселении нового края надежным воинственным элементом, могущим грудью противостать набегам горских племен на русские пределы, решило переселить на Кубань с Дона несколько полков (именно 10) и, усилив таким образом Черноморцев, устроить передовой оплот русского влияния на Кавказ.

Однако, мера эта оказалась трудно исполнимой, так как Донцы с большим трудов решались на расставание с родимым Доном, а насильственное проведение в жизнь этого плана встретило преграду в виде возмущения и почти поголовного бегства с линии поселенцев. Тогда правительство, оставив мысль о переводе 10 полков, назначило к переводу на Кубань 1 000 семейств с Дона по жребию и по большей части туда по собственной охоте попали зачисленные в Донское Войско малороссийские казаки.

Кубанское казачье войскоПереселенцы с Дона, прибыв на Кубань, поселились при крепостях на линии в следующих станицах: Усть-Лабинской, Кавказской, Григориполисской, Прочноскопской, Темнолесской и Воровсколесской. Казаки эти составили Кубанский казачий полк, управлявшийся своим полковым командиром и в военном, и в гражданском отношениях. Командир же полка подчинялся непосредственно регулярным начальникам по линии.

Немного ранее Черноморцев и Донцов на Кавказе появляются Хоперские казаки, переселенные на Моздокскую линию еще в 1776 году и образовавшие там станицы: Донскую, Московскую, Ставропольскую и Северную.

С 1783 года Моздокская линия была упразднена, потеряв свое боевое и стратегическое значение, почему Хоперцев стали посылать на службу уже на Кавказскую линию, расположенную далеко от их поселений. Служба была тяжела и опасна, но Хоперский полк – потомки верховых Донцов, храбро и ревностно несли ее, не жалуясь на тягости и сопряженное с таким порядком неизбежное материальное разорение семейств.

К 1800 году военные силы Кавказской линии определялись по следующему расчету: Черноморцы выставляли в поле около 9 000 воинов (со всех сторон в Черноморское Войско стремились бывшие Запорожцы, так что в два, три года число Черноморцев дошло до 12 000 душ мужского пола). Кубанский полк давал 501 казаков и Хоперский полк – 519 казаков.

В смысле управления, казаки Кубанского и Хоперского полков, как уже сказано, подчинялись своим полковым командирам, которые назначали на должность станичных начальников кого-либо из полковых офицеров; выборной власти не существовало и станичные сходы собирались лишь для решения самых незначительных дел.

Кавказские казаки подчинялись по управлению Астраханскому губернатору и далее - военной коллегии.

С 1786 года в казачьи дела стало вмешиваться гражданское начальство Астраханской губернии, так как на Кавказ устремилось распоряжением правительства оживленное переселение крестьян, устраивавшихся за спиной казаков; а так как у казаков на земли и угодья не было никаких юридических прав и документов, то во всех случаях споров их с крестьянами, гражданское начальство постоянно поддерживало интересы последних и, таким образом, вносило разорение и волнение в казачьи массы. На этой почве происходило много недоразумений между военным и гражданским начальствами, доходивших даже до личных столкновений и ссор, так как военное начальство пыталось отстаивать интересы казаков.

Только в позднейшие царствования, рядом законов и грамот, были установлены точно права казаков на завоеванную ими у черкессов землю и казачьи заслуженные привилегии.

Тяжесть положения кавказского казачества увеличилась еще запрещением переходить линию, хотя бы для преследования и наказания хищных горцев за набеги и грабежи. Делалось это Астраханским начальством в силу хитроумного предположения, что не стоит „раздражать” горцев и возбуждать их злобу против русских из-за какого-нибудь набега на казачью станицу и увода в плен кого-либо из ее жителей.

Донские областные ведомости № 225/18.10.1913 г. стр. 4

Выходило так, что казаки как бы оборонялись от горцев, но не нападали. Вызвано это было незнанием обстановки на Кавказе петербургскими властями, полагавшими, что горцев можно привлечь к России хорошим обращением. Для этой цели было предписано кавказскому начальству стараться влиять на черкессов „не столько страхом оружия, сколько лаской и мягкостью обращения”. Разумеется, что подобная политика производила как раз обратное действие и лишь укрепляла горцев в войне с русскими, пришедшими отнимать у них земли и самостоятельность. Таким образом, необходимый России Кавказ получал возможность организовать вооруженное сопротивление.

Интересный в этом отношении случай произошел в 1797 году, когда выведенные из терпения казаки Кубанского полка самовольно произвели набег на горцев, причем отбили у них 5 000 баранов.

Узнав об этом, приказано произвести самое строгое следствие, баранов отобрать у казаков и возвратить горцам, и объявить по всей линии, что в случае повторения такого набега, виновные казаки будут отданы горцам.

Впрочем, иногда удавалось военному начальству убедительными доводами добиться разрешения наказать черкесов и тогда казачья душа не знала удержу. Все старые обиды вспоминались и отмщались втрое; разорялись до основание захваченные аулы, сжигалось все, чего не могли унести, а взятые в плен жители частью отправлялись в Сибирь, частью же передавались в руки кавказских властей для обмена на русских пленников.

Особенно прославился такими репрессиями кошевой атаман Черноморцев Бурсак, который в 1800 году до тла разорил богатые и воинственные разбойничьи аулы – Арслан и Девлет-Гирей. Благодаря этим мерам горцы, как и все азиаты, признающие только железную руку и покоряющиеся лишь силе, попритихли на некоторое время и перестали открыто нападать на станицы и крепости.

Черноморцы, очень религиозные и верующие люди, устроили для своих увечных и престарелых воинов особый монастырь, названный ими Екатерино-Лебяжско-Николаевской пустынью. Туда перенесли они много священных предметов из бывшей Покровской Сечевой церкви и из Киевского Межигорского монастыря, ранее содержавшегося исключительно на средства Запорожцев.

Черноморцы были народом суровым и настойчивым, в домашнем быту любили твердо держать власть, не баловали детей; поэтому и семья черноморская отличалась порядком и честностью. Земледелием занимались мало и более всего служило средством к жизни скотоводство и рыболовство. Торговлей казаки совсем не занимались, так как по старому казачьему обычаю, смотрели на нее с презрением, как на „жидовское ремесло”.казачья флотилия

До 1802 года Черноморцы выставляли в поле 10 конных полков и 4 пеших полка, а кроме того, еще и морскую флотилию, состоявшую из фрегатов, баркасов, плавучих батарей, яхт и военных старинных казачьих лодок.

В конные полки обыкновенно зачислялись наиболее зажиточные казаки, а в пешие и во флот – бедняки, которым не на что было купить коня. Как пеший, так и конный полк состоял из 500 человек.

К 1801 году Черноморское Войско состояло из 32 657 душ войскового сословия, из числа которых, (кроме женщин – 9 131 и малолетних детей – 5 415), годных к воинским обязанностям было 15 573 казака и увечных и отставных детей – 2 538.

Из служилых казаков на действительной службе состояло 1) на кордонах конных казаков 1 217 и пеших 995, 2) во флоте 406 казаков и 3) на внутренней службе 811, а всего – 3 429 человек.

В это время Войско выставляло, в случае надобности, уже 10 конных и 10 пеших полков пятисотенного состава.

Внутреннее управление было грамотой Императора Павла І-го устроено по образцу Донского Войска, причем курени управлялись куренными атаманами, выбранными казачеством и подчинявшимися войсковой канцелярии.

К этому же времени положение прочих кавказских казаков, вошедших впоследствии в состав Кубанского Войска определяется такими цифрами: Хоперский полк состоял из 1 235 казаков разных возрастов, из них на службе находилось 267 человек, Кубанский полк – из 1 128 казаков разных возрастов, а на службу из этого числа наряжалось 263 человека.

В 1800 году бывшие Екатеринославские казаки, обращенные в гражданское состояние однодворцев, возбудили ряд ходатайств и слезных просьб перед Высшей Властью о возвращении им казачьего звания, причем выражали ревностное желание служить верой и правдой по казачьему обыкновению, а для осуществления этого просили переселить их на Кавказ. Правительство нашло, что просьба их может подлежать удовлетворению, но с тем непременным условием, чтобы переселение это совершилось без расходов казны и исключительно на средства самих казаков. Но казачья честь и слава, очевидно, Екатеринославцам были дороже денег и они с радостью собрались со своими семьями к снеговым горам Кавказа.

 В 1802 году это переселение закончилось и казаки эти образовали станицы по Кубани – Казанскую, Темижбекскую, Тифлисскую и Ладожскую, осев на новых местах в количестве 3 300 душ. В 1804 году к ним были причислены 378 душ казаков Слободско.-Украинской губернии, также по примеру Екатеринославцев, не пожелавших расстаться с казачьим званием. Все эти казаки образовали Кавказский казачий полк, управлявшийся, по примеру прочих полков кавказской линии. Переселенцами-казаками из Слободско-Украинской губернии была образована станица Воронежская.

В 1811 году из Черноморских казаков была образована гвардейская сотня, прославившаяся впоследствии под Лейпцигом, а в 1814 году сформирована и артиллерия в составе одной конной и одной пешей полурот по 6 орудий в каждой. Эти полуроты в 1818 году были преобразованы в конно-артиллерийские роты, по общей по всем казачьим Войскам нумерации за № 6-м.

Черноморский казакОдновременно подверглось реформе и казачье вооружение и одежда, состоявшая ранее из Запорожского красного кафтана или жупана, широких шаровар (заправленных в желтые сапоги) и барашковой серой шапки с алым верхом, из-под которой, по старому запорожскому обыкновению, с левой стороны висела чуприна, то есть небольшой завитой клок волос с маковки головы, которая, кроме этого места, вся выбривалась (древне-славянский обычай).

По установленной в 1814 г. форме  обмундирования для Черноморцев, им были даны синего сукна куртки и шаровары по образцу Донских навыпуск также синего цвета, а на голову – кивер с этишкетом, причем чуприну строго запретили носить. В вооружении – вместо прежних ружья, пистолета, короткой пики, турецкой кривой сабли и длинного ножа, носимого сбоку в кожаных ножнах, ввели тяжелые карабины и обыкновенные армейские сабли, ножи запретили, а вместо коротких дали длинные донские пики.

Впрочем новое обмундирование носилось лишь в конных собранных полках, в кордонной же сторожевой службе казаки, по прежнему, одевались и вооружались кто во что горазд, так самая служба не позволяла придерживаться регулярной формы.

С.Азъ


В начало страницы

На главную страницу сайта