Донские раки политики.

(Шутка).

От людей, само собою,
Заразилися зверяты...
Вдруг, предвыборной борьбою
И политикой объяты:

Куры, свиньи и собаки...
Всполошились также раки!

Из своих прудов нечистых,
Из болот, где падаль ели,
Ряд „ораторов” речистых
Приплелся к нам еле-еле...

Маршируют задним ходом
Перед всем честным народом.

Все с огромными клешнями,
Все черны, как дети ада,
Болтуны, крепки мошнами,
И бредут в разброд, как стадо.

Словом, рачьи все натуры...
Ба, знакомые фигуры!

Всяк имеет чин иль кличку...
И, притом, „грешки былые”,
Препотешно лезут в стычку
Эти „думцы” отставные.

Но в своем свином болоте
Каждый рак в большом почете.

Перечислим же ораву,
И, с надгробным кратким словом
Сварим к завтраку на славу
В кипятке, уже готовом.

Если рак не поумнеет,
То, авось хоть покраснеет.

Вот он, первый: краб болотный,
Богомол без камилявки
Льстец, хитрец седой и плотный,
„Литтератор” при отставке.

И, (представь себе, читатель)
Краб у раков председатель!

Отставной бычек, дурашка –
Писунок „Донского лая”, –
Тля, газетная букашка
Из Привислянского края.

А душой, как вакса, черный
Сей редактор смехотворный.

А вот этот рак, ребятки,
Враль без чести и стесненья, –
Тот, что выгнан был за взятки
Из сыскного отделенья;

Этот сыщик и предатель
„Боевой” у них писатель.

И еще приятель длинный,
Словно цапля, – брехоманус,
Краснобай и шут бесчинный,
Этот рак, – двуликий янус.

Он и черный, он и красный:
Словом, тип не безопасный.

Ну, довольно с них! бедняги
Так и просятся на блюдо...
А вареный рак для „влаги”,
Не закуска, – просто чудо.

Лапки, шейки наливные...
Только... головы пустые.

О. Азъ