независимый военно-общественный журналъ

посвященный нуждамъ и интересамъ казачества

134
№ 9/1913
Гoлocъ кaзaчеcтвa

Сон старочеркассца.

(Утопия).

Моросит мелкий дождик. На дворе скучно и уныло. В такую погоду всякая работа валится из рук и хочется при мерцающей лампадке, в полумраке, сидеть неподвижно и мечтать о прекрасных весенних днях, о блеске солнца, о бархатной травке, о милых пчелках, порхающих по лепесткам только что расцветших цветочках; но машинальный стук дождя в стекла рам мертвит мысль и как-то тяжело становится работать мозгами. Я невольно опустил голову на руки задумался. Нити мыслей рвались и не было ни желания, ни сил их связывать. Я закрыл глаза...

Но вот свисток парохода. Мы подошли к Старочеркасску. Что прежде всего мне бросилось в глаза – это прекрасно обстроенная пристань с почти комфортабельным помещением для ожидающей прихода парохода публики. На пристани масса народу. Среди публики я неожиданно для себя встретил своего друга Ивана Ивановича: мы не виделись с ним очень давно. Обнялись, расцеловались. После первого порыва дружеского свидания, как обычно, пошли разговоры и расспросы.

– Скажи, пожалуйста, Ваня, когда это вы выстроили у себя такую прекрасную пристань? Ведь не так еще давно этот вопрос вами решен был иначе. Я помню, ведь это было при мне, одна компания предлагала вам устроить пристань, но вы отказали, мотивируя тем, что лодочникам не будет заработка от подвозки пассажиров к пароходу.

– Э, милый! Да ты когда был-то в последний раз в Старочеркасске?

– Да, должно быть, не менее двадцати лет!

– Эге! Да ты, дружище, должно быть встаешь из братской-монастырской могилы. Ну вот что, пароход уходит; ты оставайся сегодня у меня и я покажу тебе много нового и интересного.

Мы пошли с пристани и по прекрасным выкрашенным мосткам вышли прямо на базарную площадь. Я смотрел и ничего не узнавал. Тех, старинных, полуразрушенных лавок, которые при мне украшали площадь, не было и в помине. Я встал в недоумении.

– Ваня! Что это значит? Расскажи, пожалуйста, мне все толком. Ведь ты знаешь, что последние двадцать лет я был в дебрях и тайгах сибирских и о жизни дорогого Дона ничего не слышал.

– Чему ты, друг, удивляешься... Ведь наши Старочеркассцы видя вокруг себя прогресс, культуру, тоже сознали, что каждый есть кузнец своего счастья, что под лежачий камень вода не подходит; нередко им весной и осенью приходилось лазить в болоте около станичного правления и на базарной площади; а какое болото было, ты знаешь. Весной застоявшаяся вода покрывалась плесенью, распространяла ужасное зловоние и заражала воздух малярийными бациллами, и вот мы решили бороться с этим зноем. Конечно, сначала было много противников этому благому делу, кричали о непроизводительной трате денег и вообще несли всякую галиматью, но благодаря атаману и благомыслящей части граждан дело приняло благоприятный оборот, убрали старые места так безобразившие площадь, снесли в другое лавки, конюшню, красовавшуюся среди базарной площади; площадь выровняли, засыпали болото, вымостили камнем, и, представь, теперь все противники этого благого начинания глубоко благодарны. Да как и не быть благодарным. Понимаешь, бывало, раньше осенью, в грязь, до правления или до базара и не думай дойти в калошах – утонешь, а про весну и не говорю, когда вся площадь заливалась водой, а теперь совсем иное дело: на базаре никогда не видишь воды и грязи, и разлива не боишься. Заровняли так же и озеро и забили его камнем. Господи! Да разве это только новинка? Глянь назад!

Я оглянулся и поразился: все Стародонье представляло из себя лес мачт.

– Это что такое?

– Это? Доки!

– Доки?

– Да! Помнишь, когда-то давно к станичникам нашим обращалась компаний П-ва с просьбой разрешить ей устроить в Стародоньи доки, но наши отцы благоразумно отказались, боясь, что зимой на доках будут работать и стуком мешать их зимней спячке. Так это дело и забылось, но теперь, сравнительно недавно, образовалась новая компания и мы уже сами поспешили ей предложить свое Стародонье для доков.

– Да на что вам понадобились доки? Ужели думаете заводить свой коммерческий флот?

– Ничуть не бывало! Ведь ты знаешь наши средства к жизни?

– Ну конечно знаю! Огурчики, яблочки, капусточка!

№ 9/1913
135
Гoлocъ кaзaчеcтвa

– Да, верно! Но к сожалению и только! Правда, летом мы все работаем, не покладая рук, до кровавого пота, но вот осенью плоды и овощи продают все; наступает зима, а с ней зимняя наша спячка и проедание готовых денег, а к весне мы опять и голодны и холодны, и голы-босы, а почему? Да потому что зимой у нас нет никаких заработков, а теперь, с устройством доков наши финансовые обстоятельства совершенно изменились. Мы всю зиму там работаем, зарабатываем себе на хлеб и на одежду, а огуречные денежки лежат неприкосновенными. Да что рассказывать, ты сам глянь вокруг да и скажи: каким мы оставляем Старочеркасск?

Да, действительно, теперь его узнать нельзя: где раньше ютились маленькие „куреньки”, там теперь горделиво стоят прекрасные дома и что особенно удивило меня: почти все они кирпичные.

– Ваня! да что за чудо, где вы все это понабирали? Ужели хорошие заработки так вас испортили, что вы швыряетесь деньгами?

– Как! Я тебя не понимаю!

– Да очень просто! Ужели нельзя строить деревянные дома? Ведь это было бы дешевле чем в Ростове!

– В Ростове?

– Ну да, в Ростове!

– Ах какой ты чудак! Зачем нам Ростов, когда у нас есть свой кирпич!

– Как свой кирпич?

– Да так, очень просто! Помнишь в 90-х годах к нашим отцам явился один предприниматель и предлагал на Подполинских буграх устроить кирпичный завод, но наши отцы нашли это совершенно излишним; а теперь мы это дело обсудили иначе. Нашли предпринимателя, сдали ему в аренду бугры с тем, чтобы по истечении срока аренды завод поступил в нашу пользу, а также установили и таксу на кирпич для граждан не дороже 10 рублей за 1000 кирпича. Вот этим и объясняется у нас обилие кирпичных построек.

– Прекрасно!

– Да что тебе говорить! Всего, что сделано для благоукрашения Старочеркасска, я не сумею тебе и пересказать! Скажу лишь одно: наконец-то мы проснулись от вековой спячки и познали истину, что в единении и единомыслии народная сила. Ну теперь пойдем, я покажу тебе нашу национальную гордость – собор!

Мы пошли по улице. Я шел и поражался тому, что может сделать народ для своего благоустройства, если у него есть хороший руководитель. Всюду исправные мостки, во многих местах даже тротуары, ложбины и выбоины выравнены и засыпаны мелким камнем и щебнем от кирпича. Везде видна рука проснувшегося хозяина. Вот мы на соборной площади. Она тоже выровнена и хорошо замощена камнем, в соборной ограде посажены прекрасные деревья. Взглянул на собор и застыл в изумлении. Я стоял, очарованный виденным. Предо мной высилось чудное, в опрятности и бережности сохраняемое здание. Весь чистенький, беленький с золочеными главами, он напоминал мне жениха с букетом в руках ожидающего свою невесту, а она, невеста, застенчивая в белом, блестящем наряде, с младенчески-невинным видом стояла около него, поднимая свой шпиль к голубому, светлому, весеннему небу и как цепными браслетками позвякивала своими колокольчиками, а их бархатистый звон мягко лился и шалуном-ветерком разносился по волнам кормильца батюшки-Дона. Да, много-много здесь я увидел перемен. Уж Азовские трофеи не валялись без призора на площади, как бывало раньше. Ворота и калитки Азовские были вделаны в стену ограды и потомки героев, покоривших Азов, отворяли и закрывали их входя и выходя из храма Божия и при каждом прикосновении к ним вспоминали тех, кто кровью и своей жизнью добыл их и с гордо поднятой головой восклицали:

Спасибо вам, предки, что добыли вы нам эти трофеи и тем заставляете нас идти по вашим стопам и стараться доказать всему миру, что мы достойны быть вашими потомками!

Вошел в собор.Что за роскошь! Что за блеск и красота! Чудно горит своей позолотой реставрированный Петровский иконостас, а ему гармонируют иконы своими многоценными ризами и уборами; подсвечники и лампады слепят своим блеском и чистотою. Стены выкрашены блестящей масляной краской, нигде ни соринки, ни пылинки. Полы чугунные собора прикрыты деревянным помостом, а последний застлан плетенным из шпагата половиком и благодаря этому заглушается шум проходящих по храму молящихся. В соборе распространяется приятная теплота от труб парового отопления, печи которого помещены в подвалах собора.

– Ваня! Да расскажи, ради Бога, как это вы все устроили?

– Долго, брат, мы хлопотали о своем соборе. Посылали депутации в областное правление и всегда бывал один ответ: нет денег. Но вот решили послать депутацию к самому Атаману. Докладывая Атаману о нуждах собора, один из членов депутации указал на то, что Старочеркасский собор не может быть признан собственностью Старочеркасска, как другие приходские церкви, построенные на станичные средства. Он указал на то, что собор построен был прежде всего по обету

136
№ 9/1913
Гoлocъ кaзaчеcтвa

всех казаков, шедших брать Азов; постройка эта была обещана, как благодарственная жертва Господу Богу за ниспослание победы над супостатами. Этот обет давало все Донское Войско и потом строили его все донцы, следовательно, раз строили его все донцы, то и поддерживать сей памятник должны они-же. Посему депутат просил начальника края привлечь все станицы к участию в ремонте собора. Эта мысль была осуществлена и у нас собрался капитал тысяч около полутораста, и вот мы отремонтировали собор, а так же часовню на монастырском урочище, исправили братскую могилу и поставили на ней гранитный памятник с краткою, но много-говорящею надписью „Покорителям Азова от признательных потомков”.

– Да, это была чудная мысль и она, как видишь, повлекла за собой прекрасные последствия.

Вышли из собора. Уже был вечер, и теперь я обратил внимание на прекрасное освещение улиц.

– Да вы и освещение даже устроили у себя, совсем по городскому живете.

– Позволь, твое выражение „по городскому” ироническое и совсем не к месту. Должен тебе сказать, что теперь наш Старочеркасск уже именуется не станицей, а городом. По ходатайству наших граждан в память заслуг казаков в 1812 году Старочеркасску возвращено его прежнее наименование города; а по поводу освещения это вот как вышло. Мы разрешили устроить у себя двум коммерсантам паровые вальцовые мельницы. Один из них поставил у себя на мельнице динамо-машину и сравнительно за небольшую плату в некоторых местах центра города поставил фонари, а так же в некоторых домах.

Я был очарован всем виденным и слышанным. С восторга я бросился на шею своему другу и... проснулся!!

Дождь по прежнему моросил, как сквозь сито, стуча в окно, на улицах грязь, около станичного правления непроходимое болото, колокольня ободранная, собор облупленный с разрушающимся иконостасом, а Старочеркассцы спят непробудным богатырским сном и во сне, воображая себя на станичном сходе, громко кричат „отказать!”.

С.Θ.


В начало страницы
Оглавление
На главную страницу