независимый военно-общественный журналъ

посвященный нуждамъ и интересамъ казачества

432
№ 36-37
Гoлocъ кaзaчеcтвa

За поруганную честь.

Далеко, глубоко, в горах Алатау, в угрюмой неприветливой местности, на берегу вечно шумного, сердитого Нарына, лежит старое, глинобитное укрепление того же названия, некогда „грозный” оплот на пути в Кашгар через перевал Мзарт.

Тосклива, невесела, однообразна здесь жизнь казака...

5-го июля 1905 г. на берегу Нарына собралась местная интеллигенция проводить одного из уезжающих членов своих, учителя К. Здесь были: командир сотни подъесаул П., пунктовой ветеринар охранно-карантинной линии П., техник Б-, таможенные чиновники, словом, вся наличная холостежь. Пили самодельное пиво местного пристава и привезенную из Кашгара китайскую водку – ханшин. Все были достаточно возбуждены.

Ветеринарный врач пытался свести разговор на модные тогда, „проклятые” вопросы о безалаберно горевшей повсюду „российской” революции. Подъесаул П., как верноподданный офицер и казак, наоборот, желал подобных разговоров избежать, находя их совершенно неуместными.

Завязался спор. Больше всех кричал и горячился ветеринар.

– Оставьте, приятель, бросьте это – зачем отравлять этим ядом пикник? – упрашивал его сотенный командир, но в ответ на справедливые просьбы – врач стал на него наседать.

– А, струсил! не хочешь спорить со мной? Холуй, опричник, „казак”! – и посыпались оскорбления.

– Послушайте, „доктор”, я не обижаюсь на вас, вы невменяемы, вы пьяны, но прошу не забывать, что здесь посторонние, и кроме того, мои подчиненные казаки – и я покорнейше прошу вас замолчать!

Но не унимался расходившийся „скотский” эскулап и, с пеной у рта, кричал:

– Молчать! испугался! не боюсь я тебя, Малюта Скуратов, царский холуй! – и бросился на него...

У подъесаула потемнело в глазах, он схватил лежащую рядом винтовку, вскинул ее и последовал выстрел... Рассеялся дым... прошел угар вспышки.

Для обоих была кончена жизнь: для одного навсегда, для другого надолго...

Подъесаула судили... до суда измотали ему душу и нервы.

Приговор суда был конфирмован: он лишился чинов, орденов, дворянства, звания казака и заключен на 5½ лет в тюрьму. Просидел там около 2 месяцев и Государь возвратил ему все, за исключением некоторых прав. И, когда я теперь иногда вспоминаю кошмарные 1904-1905 года, мне представляется эта „обоюдная” смерть.

„Бывалый”.


В начало страницы
Оглавление
На главную страницу