независимый военно-общественный журналъ

посвященный нуждамъ и интересамъ казачества

370
№ 31.
Гoлocъ кaзaчеcтвa

Доказал.

(Быль из окраинной жизни).

Был памятный 1904 год – год тяжелой, неудачной войны... На верках и в траншеях крепости Порт-Артура дрались, изнывали и безропотно геройски умирали бойцы.

Здесь дома, было все спокойно и тихо. Стояла дивная, теплая и ясная, „золотая” осень. Мирно, ненарушимо текла захолустная жизнь и только „вездесущие” телеграммы „оттуда”, из далека кровавой войны будили и тревожили мысль...

На открытой террасе А... военного собрания шел, здесь обычный, кутеж – тут были почти все представители военного гарнизона и администрации затерянного в сыпучих песках Кизыл-Кума, забытого Богом, расстоянием и людьми уголка.

Собрались понемногу офицеры-стрелки, казаки, единственный в „отделе” артиллерист, по местному – „топчи-тюря”, чиновники: землемер, начальник

№ 31.
371
Гoлocъ кaзaчеcтвa

почтово-телеграфной конторы, мировой судья, податной инспектор и много других... У всех на языке был „злополучный Ляоян, безрезультатные кровавые бои на Ша хе и обложенный, отрезанный, многострадальный Артур... Война, ее неудачи, позор, были темой, гвоздем страстных, горячих споров, речей. Вино развязало всем языки и придало немало „доблести” мирным гражданским чинам. Больше всех кричал, волновался и выходил из себя „податной”.

– Измена! позор! сменить! расстрелять! – истерично вскрикивал он.

Шум и гам стояли на террасе и далеко разносились всюду по спокойному уголку. Языки разболтались: штатские забыли, что сидят в гостях в военном собрании и начали бранить армию, офицеров, солдат.

– Что Порт-Артур? Сидят там трусы, – не могут отбиться, срамят русский народ! пустить меня, я б им показал! – с пеной у рта неистовствовал податной.

– Что там за страхи? Никакой опасности нет – трусы, подлецы, измена!! – во всю глотку вопил и горланил он.

Большинство вторило ему; иные молчали; кое-кто пытался унять острый, резкий и неуместный задор.

Молодой хорунжий сидел возмущенный, глубоко оскорбленный в лучших своих чувствах и нервно теребил темляк.

– Господа, бросьте! ведь это только слова! – как смеете вы, мирные люди, критиковать, оскорблять нас, ругать, сидя здесь же в гостях, шельмовать армию, не зная ни ее духа, ни быта, ни сил?

Но тщетно распинался „зеленый” – никто не слушал его.

Он был взорван, не знал что ему предпринять и напрасно ждал от старших себя, что они остановят скандал. Увы, они-то кричали и волновались не менее своих „мирных” гостей.

Внезапно его осенила идея – он встал и быстро пошел через блистающий осенним нарядом, запущенный сад...

– Романцов! – зычно крикнул он, входя в помещение сотни. – Немедленно построй моих казаков. Роздать по пачке холостых и ждать моих приказаний.

Быстро собралась и построилась полусотня.

– Станичники! – сказал хорунжий, – задача наша такова: незаметно подойти садом к террасе собрания и открыть „пачки” по моему свистку. Там „шпаки” лишнее говорят – я их хочу проучить; на-право! за мной шагом марш!!

Вот и сад, вот кустарник и, наконец, цветник. Ползком, в полнейшей тишине и образцовом порядке, рассыпалась полусотня в цепь, залегла и ждала свистка...

Там, на террасе, продолжался ожесточеннейший спор и все кричали зараз. Вдруг раздался резкий свисток и вслед за ним „пачки”...

Мгновенье...

Там паника. Перевернутые столы, сбившееся в кучу у дверей в зал испуганное стадо людей.

В саду моментально воцарившаяся тишина и, вслед за ней, невольный гомерический хохот казаков.

– Встать! Спасибо, ребятки! Романцов! веди полусотню домой, два ведра водки! – и хорунжий пошел к захолустным героям, чтобы поддержать и успокоить их.

Паника улеглась, только перевернутые столы, стулья, перебитая посуда, разлитые бутылки водки, вина – показывали, что здесь, минуту тому назад, произошла „бескровная ретирада”, совершилось беспорядочное и стихийное стадное бегство...

– Господа! я доказал! – Прежде чем кричать и шельмовать армию и, в частности, геройский Артур, – надо приучить себя не боятся хотя бы и „холостых”...

Невообразимый гвалт поднялся в ответ на его слова – но он не пожелал слушать их и пошел к себе домой...

Бывалый.


В начало страницы
Оглавление
На главную страницу