независимый военно-общественный журналъ

посвященный нуждамъ и интересамъ казачества

532
№ 48.
Гoлocъ кaзaчеcтвa

Война.

Самое время теперь поговорить о войне.

Несмотря на пропаганду мира по всему фронту культурных наций Европы и Америки, война не перестает потрясать народы и будить их от сладких фантазий всеобщего братства к суровой действительности.

С легкой руки некоторых философов и философствующих проповедников нравственности, к людям привились совсем неправильные представления о войне, как о безусловном зле, как о какой-то заразе, занесенной человечеству, Бог знает откуда, чуть-ли не с неведомых миров. Причем, побороть это зло, как будто бы всецело зависит от одного только желания.

Войну проклинают, войну ненавидят, приписывают ее „нечистой силе”, приставленной к человечеству, чтобы мучить его, сосать его кровь, обессиливать.

В противоположность войне, изображающейся в мрачных красках, „мир” рисуют в образе белого голубя, парящего над пахарем и т. п.

Ненависть же к войне, к этому отвлеченному понятию зла, переносится нередко и на носителей идеи войны – военное сословие. Экзальтированные натуры, неуравновешенные, с повышенной чувствительностью, не обладают способностью спокойно разобраться в этом вопросе и отделить отвлеченное понятие от данного, вылившегося в определенные формы.

Им просто, и прежде всего, надо было бы иметь в виду, что войны эти затеваются не по воле военного сословия страны и не только им ведутся. Особенно последние большие войны, которые по справедливости можно назвать „войнами народов”. Специально военный элемент играет теперь роль закваски, обученного и дисциплинированного ядра, вокруг которого кристаллизуются в период войны не-обученные или забывшие обучение массы народа.

В устах поборников мира, война – явление отжившее. Она нужна была, мол, в те времена, когда государства еще не имели „естественных границ”, когда они росли и кристаллизовались. Теперь же, по их мнению, народам воевать уже больше нет смысла, т. к. свободных земель уже нет, а война настолько дорого обходится и победителю и побежденному, что трофеи не окупают расходов. Кроме того, христианские народы как будто бы настолько прониклись идеями всеобщего братства, взаимной любви и уважения, что война является совершенною бессмыслицею в современном строе жизни. И что, если и ведутся еще войны, то только по милости правительств, преследующих свои цели, не имеющие ничего общего с благом народа (как будто правительство и народы – что-то резко разграниченное друг от друга и каждый преследует какие-то особенные, свои цели!..).

Таковы мечты и желания. Но совсем не по тому руслу течет река жизни.

Едва умолк грохот орудий на Дальнем Востоке, как завоевала Мексика; вслед за этим, Мароккский вопрос настолько обострился, что Франция и Германия поспешили надеть походную форму и проверить „не отсырел ли порох в пороховницах”. В огне: Аравия, Персия, Китай и всего только месяц, как вспыхнула никем не ожидаемая война Италии с Турцией.

Как видно, мы или еще очень далеки от идеалов, рисующихся восторженным умам поборников мира, или же сама идея всеобщего мира не более, как уклонившаяся в сторону от жизни мысль человека.

Попробуем немного разобраться в этом, с объективным спокойствием и без возгласов возмущения.

Прежде всего рассмотрим: действительно ли идея борьбы так чужда природе человека, как-бы он ни был культурен? Для этого пусть каждый заглянет и в собственную душу и в души хорошо знакомых ближних – всегда ли там царствует мир и благоволение к людям?

Для каждого человека все люди разделяются на 3 группы: на хороших, дурных и безразличных, причем к этой последней категории относится вся та масса человечества, которую он или совсем не знает, или же знает плохо и вообще не встречается с нею на собственном пути жизни. Но тех, с которыми ему приходится совместно работать и устраивать свою жизнь, он непременно разделяет на 2 категории: на хороших и дурных.

Если человек хорошо воспитан и умеет сдерживать себя и скрывать свои антипатии, то отношения его к категории „плохих” не выйдут из пределов вежливости, но только до тех пор, пока не будут затронуты какие нибудь жизненные, насущные интересы, когда шедшие до того времени рядом пути жизни пересекутся или встретятся в

№ 48.
533
Гoлocъ кaзaчеcтвa

противоположных направлениях (то, про что говорят: „он стал ему поперек дороги”), после чего наступает или размолвка, или же сразу крупная ссора, доводящая до суда, оскорбления, и дальше.

Такова схема человеческих отношений.

„Хороший” – это тот, которые не только не мешает человеку устраивать свои дела, но и помогает ему в том.

Есть, конечно, люди, живущие все по этой схеме, но то – подвижники встречающиеся очень редко в человеческом обществе. Бывают подвижники – отдельные люди, но наций, народ, ведущих подвижнический образ жизни, не существует. *) Так например: бескорыстие, любовь, самопожертвование, существуют только среди людей, но еще не было случая в истории, чтобы целые народы проявляли эти качества в отношениях между собою в целом. Иногда этими красивыми плащами прикрывалось народное воодушевление и якобы самопожертвование бескорыстное, но на самом деле подкладка этих плащей отливала пестрыми красками каких-нибудь меркантильных интересов и страданием за собственную шкуру. Короче – отношения между народами не могут быть такими же, как между отдельными людьми. В них почти отсутствует духовный элемент. Так, например, политический друг или союзник выражает совершенно иные мысли, чем в отношениях между отдельными людьми. И, можно сказать, что народы, целые нации, живут между собою без исключения по той схеме, о которой я только что сказал.

История человечества от самых отдаленных эпох и до нашего времени свидетельствуют о том, что люди чрезвычайно мало жили между собою в мире.

Известный нам по ассирийским клинообразным надписям и египетским иероглифам конец древнейшего периода жизни человечества, состоит почти из сплошных войн. Начало, середина и конец древнего античного мира – почти сплошь войны. Средняя и начало новой истории – не почти, а уже сплошь войны, и только в самое ближайшее к нам время войны как будто бы немного стали реже. Люди поумнели и перестали вести вздорные войны, как напр. „за испанское или австрийское наследство”, „алой и белой розы” или войны религиозные, огнем и мечем пытавшиеся внушить идеи мира и любви... Вот, собственно, причина уменьшения войн. Но войны за насущные, жизненные интересы стран продолжаются и теперь, и не предвидится конца им в будущем.

Неведомые силы управляют человечеством в его жизни и не по своему разуму оно живет, а идет по тому пути, куда влекут его тысячелетние глухие инстинкты, инстинкты природы человека, которую мы совсем не знаем.

Мы до сих пор еще не знаем, что собственно кинуло гуннов на Европу? Казалось – жили бы, кочевали на своих необъятных степях и нечего было бы подниматься со всем скарбом и идти на Запад... А нашествие татар, а Александр Македонский? – что заставило его и его войско, испытывая голод, жажду и крайние лишения, двинуться на Восток и докатиться до берегов священного Инда? А Наполеоновская армия? Неужели же можно серьезно говорить о том, что только одной воли гениального полководца достаточно было, чтоб поднять с насиженных мест „двунадесять языков” всей Европы с тем, чтобы, покатившись по России, растаять в ее широких равнинах? Несомненно, во всех этих могучих волнениях человеческих масс кроется более глубокая причина, чем ненасытная жажда славы великих полководцев. Что то, и неизбежное, и могучее, подхватывает время от времени одну часть человечества и бросает его на другую; что-то такое, чему не могут помешать ни конгрессы, ни третейские разбирательства, ни самое глубокое негодование лучших людей.

Кто знает, откуда взялся ветер и заволновалось море? Что там, где-то в одном месте образовался барометрический „minimum”, а в другом – „maximum”! так ведь это объясняет только механику этого явления, его сущность. Ну, а „minimum”-то почему образовался? Тут надо просто сознаться, что мы не знаем чем и какими законами управляется жизнь атмосферы. Одно только можно с уверенностью сказать, что буря в природе явление вполне закономерное; оно так же естественно, как и спокойствие ясного дня. Так почему же буря в природе явление законное, а в душе человека, в жизни целых народов она – ненормальность? Ведь человек – сын природы, ее неотъемлемая часть.

Жизнью земли он живет, ее соками питается. Не может же в его душе всю жизнь сиять яркое солнце и царствовать ненарушимый вечный покой, когда в природе его нет, когда в природе его нет даже на кладбище...

И повинуясь закону природы, он жаждет движения, борьбы, тревог и бурь.

„Под ним струя светлей лазури.
Над ним луч солнца золотой,
А он, мятежный, ищет бури,
Как будто в бурях есть покой”...

Конечно, современные войны возникают не из за столь поэтических причин, однако вследствие того, что жизнь – вечное движение, вечное стремление вперед, вечная смена старого новым, - люди и не могут избежать столкновений.

Вопрос о братстве народов нисколько не выясняет проблемы войны. Если даже в одной семье кровное братство далеко не всегда служит гарантией мира в семейном очаге, то тем более, между народами, исторически сложившимися в совершенно различных друг от друга условиях и насколько обособившимися, что никакие успехи культуры не в силах стереть национальных граней, несмотря на долгое соседство; к примеру, взять хотя бы нас и немцев.

-------------
*) Автор упускает из вида многие случаи из жизни старого казачества, являющие именно эти, отрицаемые автором качества. Ред.

534
№ 48.
Гoлocъ кaзaчеcтвa

И потому, о „братстве народов”, о „культурном единении” мы пока помолчим.

Война все же, несмотря на самую ожесточенную „войну” с нею, останется явлением стихийным, т.е. не зависящим от воли человека. Тяжелым молотом ударяя по народам, затеявшим ее, она в то же время пробуждает в них неведомые и не ощущаемые до того времени в самих себе силы. Только она показывает народу степень его силы; в мирное время ее не определить. Старое правило, что „война родит героев” совершенно справедливо.

Война – цвет кровавый, но плодоносный. Она дает плоды новой, лучшей культуры. Неверен взгляд, что война истощает и обессиливает народ. Под ударами войны гибнут только одряхлевшие народы, которым без войны предстояло медленное угасание и вырождение, сильные же, жизнеспособные нации возрождаются из войны с новыми силами. Так было у России с Польшей: 1612 год был критическим и для нас, и для поляков. Если бы победителем оказался Владислав, то России бы, как государства, теперь не существовало и, кто знает – сколько бы времени пришлось нам изнывать под игом польских панов и изображать из себя позорное „быдло”!

Но на этом великом экзамене польская государственность блестяще провалилась, что было не раз доказано поляками впоследствии, когда им давалась возможность жить вполне по своему, по своим законам и обычаям. Но они не смогли воспользоваться великодушием Русского Царя и окончательно, уже сами, без всякой помощи с нашей стороны, потопили свою государственность, что ясно показало, что в самой себе она несла свою смерть. И не мы в этом виноваты.

Кстати о поляках! Вот вам и „братство!” – ведь они кровные наши братья в славянском мире, а между тем – кто ненавидит нас больше, чем они? Казалось бы – за что? За то, что им лучше живется у нас, чем в Австрии и Германии?... За то, что они пользуются полным равноправием в нашем Отечестве?... Так неужто-же за то, что не удалось „паньствовать” над Россией?...

Но это между прочим. Возвращаюсь к главному.

Человечество создалось не по капризу ветра и в силу этого оно обладает чрезвычайной упругостью. Неся в самом себе, в своей природе, элементы разрушения, оно беспрестанно возрождается к новой жизни с новыми силами. Оно, как природа – вечно юно. Старо в нем только то, что одряхлело, отжило; но на смену подгнившим деревцам вырастают новые побеги, распускающие свои зеленые ветви над гнилыми трупами предков.

Война – явление вечное. Она родилась вместе с человеком и только с ним она сойдет с лица земли.

Нельзя даже представить себе, что будет время, когда не будет войн, как нельзя представить себе, что в природе водвориться вечная, ничем невозмутимая тишина, что настанут одни только ясные, спокойные дни, что в лесу не зашумит ветер и на море не поднимется ни одна волна. Надо совершенно измениться природе человека, чтобы он навсегда отказался от борьбы. Но надежды на это почти нет никакой.

За три тысячи лет история человечества, оно очень мало подвинулось вперед... Хотя конечно, - 3000 лет слишком малый период для того, чтобы можно было заметить существенное изменение в строении тела, и духа человека, однако, именно в силу этого, можно с уверенностью сказать, что если и возможно осуществление „царства мира” среди людей, то только в бесконечно далеком будущем, когда наши потомки будут так же мало похожи на нас, как мы на своих предков – амфибий и моллюсков...

Но о таком отдаленном будущем и говорить не стоит.

Кто изучал историю войны, тот, естественно, не мог не остановить своего внимания на некоторых знаменательных фактах. Так, например, досужими историками высчитано, что, несмотря на разные системы огнестрельного оружия в разные эпохи, для того чтобы вывести одного человека из строя, нужно потратить столько свинца, сколько весит человек. Затем – после каждой войны статистика отмечает усиленную рождаемость мальчиков у воевавших народов. Замечено также, что самые блестящие периоды в истории войн всех народов, совпадают с периодом наибольшего процветания наук и искусств у этих народов, что во времена наибольшего своего могущества народы всегда предпочитали наступательные войны оборонительным. Что, как только государства начинали склоняться к упадку, так в войсках у них поувеличивались в изобилии метательные орудия, что, как только народы начинали постепенно бросать простой образ жизни и увлекаться роскошью, так неизбежно следовало за этим ослабление и вырождение.

Все эти признаки, конечно, не могут не быть знаменательными для нас, но они в то же время указывают на то, что война подчиняется тем же законам, как и эволюция жизни.

Любить войну или не любить – это дело личных склонностей, но признавать ее приходится, не только как факт существующий, но главным образом, как факт, конца, которому не предвидится.

И если против бурь и непогоды мы устраиваем себе надежные жилища и прикрываем себя от холода подходящей одеждой, то мы так же должны серьезно отнестись к войне и быть готовыми к ней всегда.

Наш Великий Царь говорил: „Война – зело опасное дело и приступать к нему потому надлежит с разумением”. Вот именно надо это самое „разумение”. Надо не забывать, что только победоносная война дает благотворный мир. Вот почему вопрос о боевой готовности должен всегда у всех народов, желающих жить, стоять в первую голову по степени важности. Все те затраты, которые

№ 48.
535
Гoлocъ кaзaчеcтвa

несет в мирное время народ по содержанию своей армии, служат ему как бы страховкой, гарантирующей ему безопасность труда и сохранение собственности и личной свободы. Чем сильнее армия, чем она полнее обеспечена всеми видами довольствия, тем она более надежно будет прикрывать Отечество от вражеского нашествия.

Но боевая готовность не исчерпывается только готовностью войсковой, т.е. наличным боевым составом находящихся на действительной службе. Нужно чтобы отцы, матери и сестры воина, идущего на военную службу, сознавали всю важность войны и необходимость победы – тогда только армия понесет в себе несокрушимую волю – верный залог победы.

Воевать-то может быть и не придется целому поколению и только потому, что это поколение сильное и в каждый момент готово к войне. Та скрытая сила, которая таится в здоровом и хорошо вооруженном народе, заставляет осторожно и с уважением относиться к нему тех, которые, при иных обстоятельствах, не прочь были бы полакомиться за его счет.

Только сильного уважают в этом мире, а если не уважают, то боятся. В крайнем случае, хорошо и это. Конечно, понятие о силе не заключается только в представлении о сильном, хорошо сжатом кулаке.

Армия – это кулак в народном организме в военное время и сильная, хорошо развитая, рука в мирное время; рука, которая может сжаться в кулак в нужную минуту.

Но мы не принадлежим к категории слабых, вырождающихся народов и потому обязаны иметь сильную армию.

Отечество наше окружено одиннадцатью соседями, из которых каждый имеет мечту оторвать от нас хотя бы кусок, а иные грозят полным завоеванием России.

Какие же тут мечты о всеобщем мире и братстве народов!

„К. К. Л.”.


В начало страницы
Оглавление
На главную страницу