независимый военно-общественный журналъ

посвященный нуждамъ и интересамъ казачества

524
№ 47.
Гoлocъ кaзaчеcтвa

„Апельсины, лимоны, бананы”.

Случалось мне не раз, да и вам, вероятно, читатель, встречать на своем жизненном пути болтунов и любителей речей на всех официальных обедах, ужинах и прочих торжественных случаях. Помню, в Петро-Александровске на Аму-Дарье, при проводах начальника отдела г.-м. Галкина, один любитель – оратор, фармацевт Р. (жидок) так увлекся своей напутственной речью, что был перевернут гарнизонной молодежью (в числе которой был и я, пишущий эти строки) кверху ногами и, все таки, и в такой неудобной позе продолжал свою речь. Помню, недавно, в станице Слепцовской, один отставной генерал так говорил много и не давал другим ничего сказать, что полковник П. (ныне покойный) предложил музыке играть, а станичному хору что нибудь спеть, чтобы только его заглушить. Помню еще, на Георгиевском празднике в „городской думе” один кубанский отставной офицер так увлекся речами, что корпусный командир, генерал от инфантерии А., его остановил словами: „послушайте, подъесаул, не все же Вам, – дайте и мне слово сказать!”.

Фактов подобных знаю много, но один курьез, где роль тормоза сыграл слепой случай – хочу вам здесь рассказать.

Стоял конец августа... „Семиреки” *) „спускались” домой из полка, штаб квартира которого был в городе Скобелеве. Радостно домой уходили станичники.

Разделяя их радость, многие горожане и чины гарнизона решили их проводить. В числе их был и жандармский ротмистр П., „министр воздуха” по прозванию (так как, допиваясь иногда до белой горячки, повелевал слоями воздуха и издавал приказы, вроде следующего: – Верхним слоям воздуха, давления № атмосфер, продвинуться к Коканду и там разразиться дождем; нижним слоям давления № атмосфер окутать густым туманом полосу Андижан-От-Гульча” и т. п.).

По случаю провод станичников (ротмистр по происхождению был оренбургский казак) он был на „боевом взводе” и на первом же привале, сопровождая верхом эшелон уходящих, решил сказать речь.

Он влез на двух лошадей – одна нога на одной, другая – на соседней – собственно казачьей, поднял „стремянную” и начал:

– „Поклон Семиречью, поклон благословенной казачьей земле от степняка-оренбурца! пью за счастье, славу, удаль! за вас, за ваших детей, жен, матерей, за ваши станицы, за их атаманов, за соседей киргизов и дунган” и т. д., без конца...

Долго лилась его громкая речь и надоела изрядно и, видимо, еще долго имела тянуться она, но тут выручил слепой случай:

– „Станичники”) – продолжал ротмистр – „счастливый вам путь, веселый погожий, без терний! здоровье вашим коням! да несут они вас через горы, долы, нивы поля.., пусть скатертью будет ваша дорога и пусть на вашем пути растут (тут ротмистр сделал паузу и икнул) апельсины, лимоны, бананы”...

Но тут случилось нечто совсем непредвиденное – внезапно одна из лошадей, которой, также, видимо, надоело слушать бесконечную речь, дернула головой, ротмистр потерял равновесие и полетел вниз, в свежую, липкую грязь (только недавно прошел дождичек)...

Это обстоятельство переменило направление мыслей велеречивого оратора:

– „Бараны, так вас и сяк” – гневно вскричал он, подымаясь с земли и сердито смотрел на станичников: – „не могли поддержать!”...

Невольные рифмы „бананы – бараны” вызвали хохот и рассмешили уходящий эшелон! Пользуясь минутой, начальник его скомандовал: „справа по три” и с лихой песней двинулся эшелон в путь „без терний”, на которых будут расти „апельсины, лимоны, бананы”...

-----------
*) Семиреченские казаки. Ред.

„Бывалый.”


В начало страницы
Оглавление
На главную страницу