независимый военно-общественный журналъ

посвященный нуждамъ и интересамъ казачества

501
№ 44-45
Гoлocъ кaзaчеcтвa

Донской богатырь.

Шел страшный, жестокий бой русских со стотысячной армией татар и турок, бывших под предводительством крымского хана, на р. Ларге, 7 июля 1770 г.

В распоряжении командующего нашими войсками графа Румянцева было не более 30 тысяч человек, в том числе до 12 тысяч Донских казаков под начальством своих походных атаманов и полковников, – Михаила Поздеева, Тимофея Грекова, Дмитрия Мартынова и Никифора Сулина.

Полчища турок и татар с яростным криком „алла” бросались на наши передовые позиции, но всюду встречали дружный отпор и в страхе бежали обратно. Донские полки, под руководством своих героев-атаманов, один за другим шли в атаку неприятельской конницы, врубались в нее, мяли и гнали, оглашая поле битвы победными кликами.

Зорко следил за ходом битвы граф Румянцев, стоя со своей свитой на возвышенном месте. Его подзорная трубка то и дело впивалась в одно место боя казаков: он видел на белом коне голубого всадника, с дерзкой отвагой врубавшегося в ряды неприятелей, и там, где он появлялся, все падало, валилось или в страхе бежало. Были моменты, когда загадочный голубой всадник, окруженный со всех сторон врагами, как бы исчезал в общей свалке, но в следующий миг он снова рисовался на фоне черной массы неприятельской конницы, рубил направо и налево, снова исчезал и снова появлялся, гоня перед собой толпы обезумевших от страха турок и татар.

– Кто он таков? – вопросительно думал главнокомандующий, до крайности заинтересованный этим неведомым сказочным богатырем. – Эка молодец какой! браво! гонит, один гонит!...

Вся свита также обратила внимание на неведомого всадника на белом коне, бившегося с толпами врагов.

Победа русских была полная. Более трети врагов легло на месте. Остальные в страхе бежали за р. Ларгу, оставив в добычу победителям весь лагерь с обозом и оружием.

Граф Румянцев ликовал.

– Приведите ко мне этого храброго витязя в голубой одежде! – вскричал он – я хочу его видеть и наградить!

Скоро пред ним предстал дородный воин, лет тридцати, в голубом донском кафтане, с большим с горбинкой носом, орлиным взором, черными усами и короткой густой бородой.

– Кто ты таков? – спросил главнокомандующий, устремив любопытный взор на этого грозного богатыря.

– Я донской казак Денисов! – смело отвечал тот.

– Благодарю за храбрость и за геройский подвиг! – сказал Румянцев.

– Рад служить Матушке-Царице и вашему сиятельству! – отвечал казак.

С этого времени началась громкая известность на военном поприще казака Пятиизбянской станицы Федора Петровича Денисова, поставившая его потом наряду славных полководцев царствования Императрицы Екатерины Великой.

Федор Петрович родился около 1783 г. в простой казачьей семье; в детстве его обучили читать и писать, а восемнадцати лет женили на казачке Марине Петровне Чернозубовой. В службу вступил он очень рано, а именно – в 1756 г. находился на Оренбургской пограничной линии, а потом в 1793 г. – в Кизляре. Остальное время до 30-летнего возраста провел в своей Пятиизбянской станице, не зная, как сказочный богатырь Илья Муромец, к чему приложить свою „силушку”. В открывшуюся в 1763 году первую турецкую войну он оставил свое семейство и пошел на войну охотой, полковым есаулом. После сражения при Ларге за храбрость он получил звание донского

№ 44-45
502
Гoлocъ кaзaчеcтвa

полковника и принял в командование казачий полк.

Слава донского богатыря быстро распространилась не только среди русской армии, но даже и в неприятельской. Появление „Денис-паши” наводило страх в турецкой армии.

Среди турецких рыцарей этой войны своей храбростью и бесстрашием особенно отличался предводитель отборной малоазиатской конницы Черкес-паша. Долго Денисов искал удобного случая сразиться с этим отважным наездником и, наконец, в одной схватке при Базарджике так стремительно напал на него, что тот с своим семитысячным отрядом обратился в бегство, оставив на месте много убитых и раненых. В другой раз Денисов разбил шеститысячный корпус Черкеса-паши при местечке Ени Базаре.

Существует рассказ, что Денисов вызвал даже Черкес-пашу на единоборство. Казаки и турки с любопытством наблюдали за этим поединком двух богатырей, по храбрости и отваге которым не было равных в обеих армиях.

Денисов вихрем налетел на противника, и его тяжелая сабля с треском опустилась на голову турецкого богатыря, но скользнула по шлему и ранила только руку врага, обрубила повод и рассекла шею лошади. Оглушенный этим страшным ударом Черкес-паша не успел даже взмахнуть своей саблею, и раненая взбешенная лошадь умчала его к своим. Так кончился этот поединок донского и турецкого рыцарей. После этого Черкес-паша уже не осмеливался встречаться с Денисовым.

21 июля 1770 г. граф Румянцев с 17-тысячным отрядом стремительно напал на 150-тысячную армию великого визиря при р. Кагуле, в Молдавии, и разбил ее на-голову. За три дня до этой победы только-что с Дона пришел полк Иловайского.

Перед началом сражения великий визирь, окруженный отборной конницей, состоявшей из янычар, выехал осмотреть наши позиции. Иловайский стремительно бросился в атаку. Произошла жаркая схватка, настоящий турнир между янычарами и казаками в виду обеих армий. Казаки моментально смяли и погнали противника, оставившего много убитых и раненых. Сам визирь едва не попался в плен. Этот удалой подвиг привел в восторг всю нашу армию, и казаки были встречены музыкой, барабанным боем и громким „ура”.

В битве при Кагуле Денисов оказал чудеса храбрости.

В турецкую войну Денисов был ранен пулею выше колена с раздроблением кости, отчего он прихрамывал всю жизнь.

Повышение его в чинах шло очень быстро. В 1770 г. он был возведен в звание донского полковника, приравнивавшееся тогда к чину зауряд секунд-майорскому в армии. В 1773 г. пожалован чином майора, в 1774 г. подполковником, в 1777 г. – полковником, 1784 г. – бригадиром, 1787 г. – генерал-майором, 1795 г. – генерал-лейтенантом, 1798 г. – генералом от кавалерии.

Во вторую турецкую войну (1787-1791 г.) Денисов, будучи уже генерал-майором, командовал отдельным отрядом. При Измаиле он, с несколькими полками казаков, разбил шесть тысяч турок, из которых было убито до 1000 человек, а 1700 взято в плен с 12 знаменами; 22 сентября с Донскими казаками взял крепость Татар-Бунар с 23 пушками, со всеми к ним снарядами и 15 знаменами. При устьях Дуная разбил турецкий отряд в 2700 человек, из которых взял в плен 252 и 12 знамен.

Вообще не было ни одного сражения, где бы Денисов и, тогда еще молодой бригадир, Матвей Иванович Платов, – эти два донские богатыря, не участвовали бы с своими полками, не щадя ни сил, ни жизни на защиту свободы и чести России.

Все тело Денисова было изрешечено пулями: грудь, руки, ноги, шея и другие части тела были покрыты ранами. Но, несмотря на это, он, благодаря своему богатырскому телосложению и железному здоровью, никогда не ложился в больницу и всегда, наскоро перевязав рану, снова бросался в битву и до конца оставался в седле.

Храбрость, отвага и бесстрашие в бою Денисова поразительны. Один из его родственников (А. К. Денисов) в своих записках рассказывает такой случай. Раз Денисов, желая рассмотреть расположение войск противника, подъехал очень близко к неприятельской батарее. По нем дали выстрел из пушки картечью, пролетевшею выше головы. Денисов нисколько не смутился и продолжал рассматривать расположение войск. Дали другой выстрел и тоже безрезультатно. Третьим выстрелом перебили у его лошади заднюю ногу; Денисов спокойно сошел с нее и, сев на поданную адъютантами заводную лошадь, поскакал к центру своих войск.

В 1790 году открылась война со Швецией. Русские войска терпели поражение, как на суше, так и на море.

Все герои, прославившие век Екатерины Великой, были еще на юге, дрались с турками. Некому даже было защитить столицу при внезапно вспыхнувшей войне.

Принц Нассау Зиген, командовавший русской гребной флотилией, потерпел страшное поражение при Роченсальме, потеряв 55 судов и 600 пленных. На суше корпус генерал-поручика Игельстрома был разбит на голову при Пардокоске. Путь к Петербургу был открыт. Сам король шведский, Густав III, ободренный этими успехами, перешел в наступление и с десяти-тысячным корпусом и сильной артиллерией двинулся через р. Кюмень. Петербург был в тревоге; двор и народ собирались его покинуть. Одним словом, положение было самое безнадежное. Но тут случилось нечто невероятное. С юго-западной границы на север спешил генерал-майор Федор Петрович Денисов с шестью донскими полками и

503
№ 44-45
Гoлocъ кaзaчеcтвa

одним пехотным, всего имея под ружьем около 6½ тысяч человек и 4 пушки. 22 апреля он смело напал на шведов и нанес Густаву III жестокое поражение, отбив у него всю артиллерию и обоз. После этого он вторгся в шведские владения и заставил таким образом ошеломленного неприятеля просить о мире. Императрица изумилась, узнав о победе Денисова, и пожелала видеть его лично. Денисов явился.

– Генерал, скажите пожалуйста, каким образом вы осмелились с горстью людей напасть на шведского короля? – спросила императрица.

– Смелость, ваше величество, отворяет широкие ворота к победе! – отвечал Денисов.

В польскую войну, открывшуюся в 1794 г., Денисов командовал уже целым корпусом. Он был главным виновником поражений, нанесенных знаменитому польскому диктатору Костюшке при Щекоцине, а потом при Мацеевичах, где этот талантливый полководец нашими казаками был взят в плен. По окончании этого последнего сражения, Денисов поскакал с донесением к главнокомандующему русской армией Суворову; тот, выслушав его, воскликнул: „вот донец! он русский, он – Илья Муромец, он – Ерусалан Лазаревич, он – Добрыня Никитич!... победа, слава, честь русским! ура!”

После штурма Праги и взятии Варшавы, Суворов отрядил Денисова преследовать 27-тысячный польский корпус, бывший под начальством Вавржецкого и отступивший к австрийским границам. Денисов быстрыми переходами настиг Вавржецкого у Опочно и остановив свой отряд, объявил офицерам, что он сам лично едет к польскому генералу для переговоров. Офицеры очень удивились и недоумевали, что выйдет из этой опасной затеи их командира. Денисов, взяв с собою одного вестового и накинув на себя казачью шинель, поскакал в Опочно, где была расположена квартира польского генерала; смело проехал по улицам города и, заметив у одного подъезда несколько карет и верховых лошадей с вестовыми, сообразил, что тут и находится командующий корпусом, Вавржецкий. У него моментально блеснула в голове смелая мысль... Он быстро вошел в парадную дверь и объявил себя парламентером русского генерала.

Вавржецкий, окруженный своими офицерами, сидел у стола. Денисов, начав переговоры, стал требовать, чтоб тот положил оружие и сдался русским! Это взорвало гордого поляка.

– Да разве генерал Денисов считает меня побежденным? – вскричал он, – Убирайся вон и скажи своему генералу, что мы еще переведаемся с ним оружием.

– Я сам Денисов! – вскричал грозно мнимый парламентер, распахнув шинель и показывая грудь, украшенную орденами. – Я сам пришел взять тебя в плен!

При этих словах все поляки растерялись и остолбенели, а Денисов смело схватил Вавржецкого, вывел его на улицу и, при помощи своего вестового казака, посадил в стоящую тут же карету, крикнув по польски: „ступай на заставу!”

Кучер, ничего не понимая из этой сцены, ударил по лошадям и увез в русский лагерь польского главнокомандующего.

– Да где я? скажите, пожалуйста, где я? – поминутно спрашивал дорогою, растерявшийся от страха, польский генерал. – Или это один только сон?

– Уверяю, ваше превосходительство, что вы не во сне, а на яву и в плену у русского генерала, – отвечал ему Денисов.

На следующий день, 8 ноября 1794 г. польская армия положила оружие перед победителями.

За эти блестящие победы Денисов в следующем году 1 января был пожалован чином генерал-лейтенанта.

Принимая командование итальянской армией, знаменитый фельдмаршал Суворов, истинный ценитель дарований Федора Петровича Денисова, убеждал Императора Павла Петровича вверить командование нашей швейцарской армией Денисову, вполне надеясь на этого испытанного в боях донского богатыря; но своенравный Государь Павел I, вопреки здравому смыслу и в угоду своим царедворцам, вручил командование армией князю Римскому-Корсакову, не одаренному военными способностями. Денисов остался не у дел сидеть в Петербурге. Но, несмотря на это, он всегда пользовался расположением Государя, и последний часто приглашал его во дворец для совещаний.

Однажды, находясь в кабинете Государя и рассуждая о разных политических делах того времени, Денисов стал рассматривать только-что полученный план расположения русской армии в Швейцарии, и на вопрос Павла Петровича о том, что он думает об успехе армии, к общему изумлению всех придворных, прямо сказал в глаза Государю, что Римский-Корсаков, судя по расположению его армии, будет непременно разбит французами.

Эта смелая выходка не понравилась вспыльчивому Государю, и Денисову был запрещен приезд ко двору. Предсказание однако, вскоре оправдалось. Получив об этом известие, Государь тотчас призвал Денисова и спросил:

– Ну что, Денисов, как ты думаешь о Римском-Корсакове?

– Я и теперь остаюсь, ваше величество, при своем прежнем убеждении, что он будет непременно разбит, если не переменит растянутого положения своего корпуса! – смело отвечал Денисов.

– После этого, ты великий генерал! – произнес Император, подавая ему руку. – Я сейчас получил прискорбное известие, что Корсаков действительно жестоко разбит Массеною под Цюрихом.

4 апреля 1799 года генерал от кавалерии Федор Петрович Денисов был возведен в графское достоинство Российской Империи, с распространением „онаго на все потомство мужска и женска полу, от него происходящее” (грамота, данная

№ 44-45
504
Гoлocъ кaзaчеcтвa

Денисову. Журнал „Дон”, 1887 г. № 3). Это был первый граф из донских казаков.

Денисов угасал, отягченный годами и ранами, живя в Пятиизбянской станице. А на смену ему возвышался молодой его сподвижник, славный своими боевыми подвигами, впоследствии второй донской граф, М. И. Платов.

О смерти графа Денисова старожилы рассказывают следующее предание, сохранившееся и до сего времени, с некоторыми вариантами в его роде по женской линии. Не задолго перед итальянским походом будто-бы Суворов и Денисов где-то встретили цыганку-ворожейку, и та предсказала им: „ты большой человек, – обратилась она к Суворову, – будешь братом чужому царю”. Денисову же сказала: „ты умрешь в том месте, где родился”.

Вследствие этого граф будто-бы не хотел жить в своей станице и лишь старость и болезни заставили его возвратиться на родину.

1-го марта 1803 года Федор Петрович пожелал осмотреть косяки своих лошадей, пасшихся за Доном. Переходя через реку, он поскользнулся на льду, упал и расшиб себе голову и в тот же день к вечеру умер.

 

Е. Беляковъ.


В начало страницы
Оглавление
На главную страницу